Поиск

Реклама

Календарь

<< < Июль 2020> >>
Пн Вт Ср Чт Пт Сб Вс
    1 2 3 4 5
6 7 8 9 10 11 12
13 14 15 16 17 18 19
20 21 22 23 24 25 26
27 28 29 30 31    

Поможем

От В.И.Даля на всякий день и на разный случай:


 Станешь лениться, будешь с сумой волочиться.
 Вскипело б железо, а молоток сыщется.
 С чужим не бранись, а со своим не вались.
 Трудно выносить девку, а раз перевабишь, так сама на руку летать станет.
 Языком что хочешь мели, а рукам воли не давай.


Свиридов Г.В. Музыка как судьба - Тетрадь 1981–1982

1 1 1 1 1 Рейтинг 4.68 [19 Голоса (ов)]

Содержание материала




 
Тетрадь 1981 – 1982



   Рахманинов

Борьба, разумеется, шла не с формами музыки Рахманинова, а, прежде всего, с ее смыслом, с ее внутренним пафосом. Было неприемлемо ее духовное содержание. Вот что было неприемлемо, вот против чего восставали критики. Критика в эти годы активно поддерживала всякий музыкальный демонизм, язычество, скифство, дикарство, «шутовство», скоморошество (балеты) и т.д.

Начавшееся, и очень сильно, движение Русского Модернизма, представленное рядом высокоталантливых имен <...>. Критика, поддерживающая это движение, активно боролась с Рахманиновым, находя музыку его устарелой по чувствам, несовершенной по музыкальному языку и форме, слишком эмоциональной и т. д.

В самом деле, демоническое «богоборчество» скрябинского «Прометея», парижское «язычество» Стравинского с его культом человеческих жертвоприношений («Весна Священная»), балетное дикарство («Скифская сюита») Прокофьева - все это было ново, ярко, красочно, пикантно, так будоражило сознанием «избранности», щекотало нервы проповедью абсолютной свободы человеческой личности: свободы от социальных обязанностей, свободы от религии, от долга, свободы от совести...

Всему этому буйству оркестровых красок, звуковой фантазии, разрушению гармонии и лада, пряности балетных пантомим, отказу от «нудной» христианской морали Рахманинов противопоставил свою «Всенощную», написанную всего лишь для хора без сопровождения: строгие старинные напевы и стройную классическую гармонию, храмовую музыку, уходящую своими корнями в глубины эллинской культуры, обретшей новую жизнь в горячо любимой им России, судьба которой его так тревожила.



   Для хора, солиста и оркестра народных инструментов(1)

1. Сибирь. Слова В.Саянова
2. Станция Починок. Слова А.Твардовского
3. Шинель. Слова Твардовского. Музыка с его напева

Доделать: (и восстановить)
За озером долго играла гармонь...



    Двухтомное собрание Р<омансов> П<есен>

В 1-й том добавить:

2 песни Дон Сезар(3)
2 песни Рюи Блаз(4)
2 песни Виленского(5)
Изгнанник и, м. б., что-либо из раннего?

Во 2-й том новые:

Поэма «Отчалившая Русь»
Песня Мэри                                  Твардовский
Простая песенка                         «За озером долго играла гармонь...»

Далматинская песня                    Пушкин=
Ветер принес <издалёка...>        «Старость»
Не мани меня <ты, воля...>        «Вечер у сводни» 
Невеста
Папиросники
Баллада о гибели комиссара
Петербургская песенка
Когда невзначай в воскресенье...
Сибирь, Солдатская шинель, Братья-люди!
Размахнулось поле <русских пашен>...



   Хоровое собрание (6)

Пять хоров на слова русских поэтов
Два хора на слова С. Есенина
Три хора <из музыки к трагедии А.К.Толстого> «Царь Федор Иоаннович»
Концерт памяти А.А.Юрлова
Три миниатюры
Три пьесы из Детского альбома
«Пушкинский венок»
«Несказанный свет»            1) Ночные облака
5 хоров сл. А.Блока             2) У берега зеленого...
                           +              3) Догоревшая жизнь
                                           4) Любовь (Отрывок из Гейне)
                                           5) (Несказанный свет) Балаганчик

Осень 
Весна и колдун 
Зайчик 
Всюду ясность Божия... 
[Балаганчик] Несказанный свет 
Икона [Колыбельная) 
Тяжко нам было под вьюгами… 
Колыбельная песенка 
                      + слова Ал. Блока

Если жизнь тебя обманет...
Луга +
Песня из Весенней кантаты    + Некрасов
Горе - А.Толстой
Есть в осени первоначальной... Тютчев -

Наш Север                  +
Русское сердце           Ф. Сологуб -
Грусть просторов         +

О России петь... (Запевка) И.Северянин
Песенка про любовь          +
Песня военного времени -
Слева поле...                  - А.Прокофьев

Запевки                     +
Балалайка                 +
Озерная вода            +
Про бороду               +

Клен                           Есенин  +
Метель                                    +
Кто любит Родину?     П.Орешин -
Лебяжья канавка        Н.Браун +

   * * *


...становится нечто вроде наемного ландскнехта, продающего свою шпагу (лиру) тому, кто больше даст.

    * * *


Когда иной раз говорят о том, что невозможно или очень трудно объяснить музыкальное содержание, чаще всего бывает, что имеют в виду такую музыку, в которой содержания вовсе нет или, но крайней мере, оно крайне незначительно. Можно научиться двигать музыкальную материю (во времени) самыми разными способами, дело в том лишь, что сама эта материя, ее ядро должны быть ценным, живым. Живую музыкальную материю чрезвычайно трудно двигать во времени, изменять, манипулировать и т.д., не умерщвляя, не уродуя ее. Она оказывает большое сопротивление.

И чем ни ярче эта материя, тем труднее с ней обращаться, тем более бережным должен быть автор. Всего же легче иметь дело с мертвой материей (не вдохновенной, не возникшей от таинственного движения душевного побуждения, а придуманной, измышленной). С ней можно делать все, что угодно: расчленять ее, читать ноты задом наперед, изменять их подобным же механическим образом. Можно сообщить этому иную эмоциональную энергию, тихое сделать громким, слабое — напряженным и наоборот. Можно придать этому любой волевой импульс. Но нельзя оживить эту материю, ибо она духовно мертва от рождения. Ее интонационный строй не содержит элементов духовной жизни.

    * * *


Чем ни глубже духовно музыка, тем менее она распространяется в мире, чем она ни сокровеннее, тем более узок круг людей, воспринимающих это сокровенное. И наоборот: чем ни поверхностней музыка касается предмета внутреннего созерцания, тем легче ее распространение.
 
Большой соблазн для художника заключен в этом поверхностном касании. На этом построен, например, весь стиль Стравинского: поверхностное касание русского характера, русского обычая, обряда, античной трагедии (без какого-либо глубокого раскрытия душевных движений героев), католического богослужения (взята, опять-таки, его внешняя сторона - обряд, а не символ веры). Словом - стилизация, имитация, муляж, декорация.

Современный пышный оркестр немецкого типа с его, якобы громадными, возможностями, в сущности перенасыщен выразительными средствами. Как ни парадоксально, это изобилие средств приводит к тому, что он способен изображать только пустяки. Изобилие средств, их дробность, дотошность, изобилие деталей ведут к тому, что оркестровая музыка раздробилась, она способна изображать лишь мелкое, второстепенное, незначительно-характерное; раздутый, пышный механизм не способен уже выразить цельное, мощное душевное движение.

    * * *


Технический прогресс - это еще не прогресс человечества, путать эти понятия нельзя и, я бы сказал, вредно.

    * * *


Новые звуки — это не значит новый язык. Придумать но- вые звуки может, вообще говоря, любой человек, для этого совсем не надо быть композитором.

Мне пришлось однажды иметь беседу с изобретателем «конкретной» музыки, парижанином Пьером Шеффером, очень симпатичным и в своей области, несомненно, даровитым человеком. Он сказал о себе: «Я не считаю себя композитором, и не являюсь им. Я — инженер-акустик. Но я человек и, как всякий человек, имею некоторую долю фантазии, умение комбинировать. Таким образом, я создаю музыку - чередованием звуков, которые представляются мне интересными. Но ведь это делали и Мусоргский, и Шопен».

Дело здесь, конечно, не только в таланте и технике. Дело, и главное притом, в духовной посылке, в побудительном мотиве Творчества и, если угодно, только в нем.
 
Легкомысленные стихи Пушкина воспринимаются нами так хорошо потому, что мы знаем, что это Великий Пушкин. Его величие только украшает иной раз свойственное ему легкомыслие, шутливость, озорное начало и т. д. Оно его делает более близким нам, более человеком. Но главное в нем, разумеется, не это, а то Великое, недоступное, что делает его Гением.



   О первой «большой» лжи

Ребенком я воспитывался на литературе классиков, читал очень много. Я привык верить Печатному Слову, оно было для меня всегда Правдой. Тогда же я часто холил в кино. У меня были, разумеется, свои вкусы и т. д. И вот в Курске (где я жил) однажды были по городу расклеены афиши, на которых значилось: «Гордость Советской кинематографии - "Броненосец Потемкин"», даже значились фамилии режиссера и оператора. Я стал заранее требовать билеты у матери и отчима. И вот мы все пошли в кинотеатр под моим давлением.
 
Разочарование было полным и у старших, и у меня. Картина провалилась и была снята через два дня (на второй день залы были пустыми). Я, вдобавок, испытывал конфуз перед ними оттого, что заставил их потерять вечер, хотя никто меня не упрекал. Было очень скучно, не жалко тех, в кого стреляли, т. к. мы не успели их полюбить заранее с тем, чтобы потом пожалеть. Неприятное физиологическое чувство убийства — вот все, да еще черви, которые очень запомнились.
 
Лет через тридцать я снова захотел посмотреть эту «Гордость нашей кинематографии». К этому времени я уже многое знал и думал, что по-другому буду смотреть фильм. Но фильм произвел совсем нехудожественное впечатление. Его грубый натурализм отталкивал и был мне противен. Что касается публики (которую всегда, конечно, презирают), то она никогда не ходила на эту картину. «Глас народа — глас божий». Увы, эта пословица ныне не в моде.
 
И вот в конце 1978 года случилось мне быть во Франции на научной конференции (собеседовании) об искусстве, которая происходила в Сорбонне пол председательством ее ректора. В обширном выступлении одного французского профессора, специалиста по киноискусству (читающего лекции в Университете Монпелье), речь опять зашла о фильме «Броненосец Потемкин». Картина называлась также крупным достижением, но уже Советского кино, а не величайшей картиной всех времен и народов.
 
Лекция была с диапозитивами. Более пяти минут на экране показывались знаменитые «черви» в мясе — крупным увеличительным планом. Около пяти минут профессор говорил о символическом, новаторском изображении старой России, которую символизировали тухлое мясо и черви. Он говорил с восторгом, с упоением, наши ученые слушали. Бог их знает, что они думали, соглашались с ним или нет. Никто ему не возразил. Тут я понял, почему эта картина считается «Гордостью нашей кинематографии».

    * * *


«Быть художником - это значит не заниматься выкладками, а расти подобно дереву, которое не подгоняет свои соки... недоверчиво противостоит бурным весенним ветрам и не боится, что лето не наступит».

Р.М.Рильке(7)

    * * *


Много есть и иных точек зрения на искусство (творчество). Например, такая: Таинственное искусство превращается в выполнение чисто технического задания, иной раз и замысловатого...

    * * *


За последнее время о музыке написано огромное количество слов. Десятки, сотни и даже тысячи людей занимаются ее толкованием. Мусоргский называл их «музыкальными цадиками». Тысячи людей сделали своей профессией толкование музыки. Обилие бессловесной, бестекстовой музыки особенно располагает к этому. Это напивается философией.

Признаться, я никогда не понимал, что значит философия в музыке. Чаще всего это произвольное толкование содержания музыкального произведения, если оно не открыто автором. Чем ни более суха, неэмоциональна и безобразна музыка, тем больший простор она дает толкователям, этим «цадикам».

Чего только не приходилось читать? Иногда один толкователь говорит одно, другой его опровергает И т. д.

Совершенно из «Гамлета» -

Гамлет: Не правда ли, это облако похоже на кита (тигра)?
Полоний: Да, совершенный кит (тигр).
Гамлет: Спина как у хорька!
Полоний соглашается(8).

Фантазия здесь работает вовсю. Чего только не написано о музыке? Разумеется, все это - самое великое: мироздание, жизнь и смерть человечества, космос, судьбы мира и тому подобные высокие материи.

Весь этот пышный словесный набор часто прикрывает полнейшую чепуху, лишь чисто техническую фантазию автора, пускает пыль в глаза доверчивых простаков. Такие толкователи иной раз состоят при особе композитора, они толкуют, разумеется с позиций высшей философии, любую ученическую фугу, приплетая, чем автор руководствовался, сочиняя то или другое.
 
Вся эта «философия» вышла из немецкого корня, главным образом из Вагнера, Ницше, но уже давно служит иным национальным идеям, попала, что называется, на «тротуар», опошлилась, стала достоянием любого теоретика, который запросто оперирует всей этой громкой, «пышной» некогда терминологией. Чем ни суше, ни схоластичнее музыка, чем она ни безобразнее, ни бездушнее, тем больший простор она дает для фантазии теоретика. Можно говорить, можно придумать что угодно — здесь ничего нельзя доказать и ничего нельзя опровергнуть. Каждый волен фантазировать как угодно. Вокруг этого создается целое общество людей, которых в ужасающих масштабах плодят консерватории, в огромном количестве (совершенно не нужном!) созданные у нас в СССР.
 
Я не знаю, например, какого выдающегося композитора, певца или виртуоза выпустили: Ростовский, Горьковский, Астраханский, Воронежский институт и т.д., но они регулярно выбрасывают в жизнь десятки этих самых «цадиков», которые с важным ученым видом рассуждают об искусстве музыки священной. Обучая студентов, они воспроизводят сами себя в будущих поколениях, воспитывают (с малых лет на немецкой музыке) новых слушателей в снисходительном презрении к отечественной Русской музыкальной культуре, убивая в зародыше всякое национальное чувство, если оно появится у студента.

За последние лет тридцать симфонии Шенберга (эта музыкальная каббала) проникли к нам повсеместно. Опорой ее являются консерватории и Союзы композиторов почти по всей РСФСР. В республиках еще стараются противопоставить этому, хоть отчасти, свое национальное духовное сознание.
 
В России же это сделать не так-то просто. Например, наша духовная хоровая музыка - некогда гордость и самобытность нашего духовного сознания, объявлена уже десятки лет вне закона, оскорбляется и истребляется повсеместно. Исполнить духовную музыку иногда можно, но фактически нежелательно (и это все понимают). Духовная же музыка католиков объявлена высшей ценностью (даже когда подобные произведения не являются особо интересными), хранятся, исполняются и у нас. Музыка Русского православия истребляется, унижается, третируется в последнее время. Подобно тому, как церковная роспись католических храмов объявлена бесценным сокровищем, а Русская иконопись почти полностью уничтожена и продолжает уничтожаться.



   Другое

Дело композитора — разрешение технической задачи, иногда поставленной довольно сложно, замысловато и т. д. А дело теоретиков (их теперь очень много) - оснастить эту музыку пышным словесным «философским» орнаментом. Здесь фигурируют: «философское размышление» (так называется всякая медленная музыка), медитация, мироздание, космос, жизнь и смерть, добро и зло, становление личности, трагичность и прочее и прочее.

Создан специальный «воляпюк», чисто музыковедческий. Признаться откровенно, я никогда не мог понять – о чем идет речь. Эти термины всегда казались и кажутся теперь весьма сомнительными. Подобные люди без всякого стеснения (создается впечатление, что и без глубокого понимания того, что они сами делают) пользуются цитатами, словами знаменитых художников прошлого, приспосабливая в своих трудах чужие мысли для своих собственных, часто совершенно противоположных.

Именно так один критик заимствовал выражение Мусоргского «К новым берегам» (это обозначало поиск новых, неизвестных ранее путей развития национальной культуры) и обозначил так переход Современной музыки на рельсы додекафонии.

Впрочем, возможно, что далее во времени наша музыка снова обретет черты коренные, национальные. Но сомнения нет в том, что она их в значительной степени утратила. Для того чтобы заявить о своей национальной принадлежности, композитор вставляет в свои сочинения цитату из Русской классики, зачастую бестактно. Есть такое выражение - амикошонство — весьма точно объясняющее смысл подобного деяния, так сказать: «Мы с братом!»

    * * *


В цирке — чистое искусство, чуждое какого-либо «разложения», декаданса, всякого уныния. Искусство, вызывающее восторг. Цирк — всегда праздничное, бессмертное, здоровое, «традиционное» искусство. Никогда не умирает в человеке восхищение удалью, красотой, ловкостью, смелостью, выдумкой, грацией. Нравственное искусство, здоровый народный юмор.

    * * *


Современную музыку не упрекнешь в мелкотемье. Тут и Шекспир, и Толстой, и Библия, и Гоголь, Петр Великий, Иван Грозный, Борис Годунов и даже сам Господь Бог откалывают антраша!

Поражает - невероятная легковесность, бездумность по отношению к жизни, к очень серьезным вещам и одновременно разросшееся авторское самомнение, какое-то уверенное, сытое самодовольство. Выдуманная грусть, боль в соединении с этим сытым самодовольством.

Измыслить можно все, даже скорбь, боль - все, чего в жизни интеллектуального круга ощущается недостаток. Это измышленное также выбрасывается на рынок.



   О новаторстве

Давным-давно прошли времена, когда с новаторством связывалось у нас представление о бедности, одиночестве, чердаке, всеобщем непонимании, отвергнутости и т.д.
 
Ныне есть те, кто сам себе наклеивает ярлык новатора. «Новаторство» ныне ходкий товар, на нем крепко спекулируют. Те, кто торгует этим делом, ныне соединены в целые корпорации. К их услугам мощный аппарат пропаганды, союзы композиторов, оркестры, подобострастная журнальная и газетная критика. Да она им не так и нужна, они владеют сами органами печати и пропаганды музыки, защищая и насаждая силой свое искусство, третируя и уничтожая то, что им неугодно. Тут они не считаются ни с какими средствами.

Словом, жизнь художника, музыканта или поэта по-прежнему весьма сложна, судьба его непредсказуема; например, судьба Есенина, М.Булгакова или Николая Рубцова, Клюева.

    * * *


«Литературная газета» и некоторые периодические издания являются в некотором смысле барометром жизни избранного «интеллектуального» круга общества. Критики пишут, что надоела «техническая» поэзия, прославление XX века, НТР, сверхмощных самолетов, супермашин, американизма в сущности. Нужна «тихая грусть», некая усталость, печаль бесперспективы и т.д. Поэт, который вчера долбил этот самый «техницизм», сегодня грустит, говорит, что в жизни ему не везет, а у самого сытая, наглая, самодовольная морда, не умещающаяся в телевизор.

    * * *


Как это ни странно - Глупость часто сообщает человеку (человеческому характеру) смелость, активность, действенность. Ум же обычно неразделен с сомнением.

    * * *


То, что в природе кажется простым, часто оказывается вообще недоступным человеческому пониманию.

    * * *


Что мне дорого в поэзии? - высокое, благородное движение души.

    * * *


Мусоргский считается новатором, а Рахманинов - консерватором, но музыкальная среда при их жизни, да и позднее боролась и с тем, и с другим. Потому, что борются не с новатором или консерватором, а борются с самой сущностью искусства, с его духом, в данных случаях с христианством и православием.

    * * *


Опера «Леди Макбет» - талантливое воплощение сентиментальной жестокости, проповедь звериного эгоизма, злобы и вседозволенности. Особенно соблазнительной для интеллигента, мнящего всегда себя высшим существом (высшей расы или высшего интеллекта, или высшего класса и т. д. и т. п.).

    * * *


II/Х-81 г.

В нашем веке (теперь) создается большое количество музыки, вся сущность которой заключена в разнообразном и подчас весьма замысловатом движении музыкальной материи. Сочинение такой музыки требует подчас большой, кропотливой работы, своеобразной фантазии, способной к комбинаторике. Всем этим, несомненно, обладают ее авторы, разумеется, в различной степени.

За исполнением таких сочинений можно с интересом следить по партитуре [да и вообще подобного рода музыка бывает интересна для глаза].

Такая музыка имеет своеобразную прелесть для дирижера, который с ловкостью престижитатора показывает музыкантам палочкой, руками, пальцами, головой, иногда всем корпусом, где им вступить со своей игрой, а музыканту интересно также попасть в нужный момент со своей нотой, чтобы заполнить некую ткань, придуманную автором и ожидаемую или не ожидаемую слушателем.

Как правило, для такой игры используются уже устоявшиеся иногда веками формы, имеющие часто «самоигральную» конструкцию, привычную для слушателя. Задачей автора является ошеломление, поражение неожиданностью музыкального слушателя, особенно критика, примерно знающего способы построения формы и тем самым замечающего неожиданность. Если этого не происходит; автор в предисловии обычно дает ключ к своему опусу.
 
В результате довольны все — автор, которого признали, дирижер и музыканты, успешно продемонстрировавшие умение, дисциплину и звуковую сноровку, часть слушателей, падких до нового, критик, разгадавший новизну и т. д. Правда, за последнее время подобная игра надоела, нужно повое. Теперь объявлен неоромантизм.

Подобная музыка напоминает мне замысловатый кроссворд, состоящий подчас из разнообразных, иногда красивых слов, которые не так-то легко подыскать.

Еще большую ассоциацию музыка эта вызывает с детективным романом с замысловатой интригой, различными происшествиями, разнообразными убийствами и прочим. Читая такое произведение, следишь за его рациональным построением, к сущности дела оставаясь совершенно равнодушным.

Нравственная сторона поступков (жизни) вообще не принимается во внимание. А между тем нравственный смысл, нравственное значение искусства - вот главное в нем. Эту нравственную сторону искусство обрело усилиями великих творцов, великих гениев, великих людей нашей эры. Вот против этой великой, нравственной идеи и ведется борьба, надо сказать, далеко не безуспешная.

    * * *


Балетно-симфоническое искусство существует и активно поддерживается государством для престижа (главным образом - международного). Искусство, как составляющая часть духовной жизни народа, почти перестало существовать.

    * * *


Прогресс цивилизации, рост науки и техники привел к тому, что земной шар превратился в гигантскую коммунальную квартиру, в которой живут разные, чужие, ничем внутренне не связанные люди, царит постоянная свара, злоба, скандалы (совсем как у Зощенки).

    * * *


Я хочу создать миф: «Россия».

Пишу все об одном, что успею, то сделаю, сколько даст Бог.

    * * *


Принадлежал к тому типу художников, которые особенно льнут к власти, извлекая из этого выгоду для своего имени и платя за это лишь частью своего таланта.
 
Проэксплуатировав одного хозяина, под конец жизни он сделал великолепный в своем роде вольт, заявив, что того, перед кем он пресмыкался - не любил, а ненавидел, а любил (втайне!) всегда другого.



   Роман Евтушенко - «Зубатовщина» (9)

Литературный сексот, провокатор, которому, в силу особенностей его службы, разрешено говорить иногда некоторые «вольности». «Есенин сам себя наказал». За что же его надо было наказывать? В чем он виноват? В чем его преступление?

В чем были виноваты Н.А.Клюев, Павел Васильев, Б.Корнилов, П.Рубцов, А.Прасолов и многие еще, погибшие в расцвете лет?

Двадцатые годы и начало тридцатых были годами интенсивного разрушения Русской культуры. В России было 80 000 церквей и монастырей. Где ценности, их наполнявшие, куда они исчезли? Куда исчезли попы и монахи как класс? Само слово русский не существовало.

О музыке: аутодафе во дворе Московской консерватории(10). Цитата из журнала «За пролетарскую культуру» о Рахманинове, о Прокофьеве — «фашисты» и т. д.(11)

Подобного рода точка зрения на «русскость» и «русское» в принципе не нова. Она уже имела место в двадцатые-тридцатые годы и предшествовала весьма трагическим событиям (Из романа Евтушенки).

    * * * 


У Пушкина: культура, постигнутая с детства, была столь естественна, что не мешала проявлению чувства самого пылкого, но придавало выражению его блеск и силу. Богатство словаря Пушкина — нигде не видно слова неестественного, непростого, все органично, все усвоено душою, все пережито, все от себя. В то время как у человека недостаточно образованного изысканное слово выглядит заплаткой на сером фоне собственного небогатого словаря.



    «Отчалившая Русь» (12)

Оркестр = камерный состав струнные
Рояль — соло
Арфа
Челеста
Tam-tam
Campanelli
Campani
Vibrafon



   Заметка для Курского сборника

Часто я вспоминаю свою Родину - Курский песенный край. Россия была богата песней, Курские края — особенно. До пятидесятых годов (как я знаю) хранились в памяти народных певиц и певцов, передаваемые изустно, из поколения в поколение дивные старинные напевы. Как они прекрасны, как они оригинальны, своеобычны, какая радость слушать их.
 
Один из музыкальных ладов, на котором построена моя кантата «Курские песни», говорит о глубокой древности своего происхождения. Этому ладу, я думаю, сотни лет. Теперь уже так не поют. Жизнь - неумолима! Радио и особенно телевидение вытесняют эту музыку. Будет жаль, если она совсем исчезнет.

    * * * 


Достигшие большого распространения безъязыкие, космополитические, интернациональные искусства - балет или симфоническая музыка, - в наши дни стали «престижными» государственными занятиями, чем-то вроде игры в шахматы, состязания по боксу, гимнастике или хоккею.
 
Другой тип искусства, по идее своей предназначенный для духовного совершенствования нации, влачит теневое, в сущности, жалкое состояние. Это — как бы провинциальное, местное, диалектное творчество, в то время как музыкальный язык, например симфонической, современной музыки, становится однотипным, общераспространенным, среднеевропейским, как у нас иногда говорят. В центре этой Средней Европы как-то оказывается Польша, во всяком случае, польский элемент очень силен у таких, например, знаменитых авторов, как Стравинский, Шостакович, Пендерецкий.



   «Красный дьявол»

Первый сатирический журнал, который издавался в России после установления Советской власти, начал выходить в 1918 году. Он назывался «Красный дьявол».

Очень красноречивое название.

21 ноября 1981 г.

    * * * 


22/ХI 81 г.

Сергею Ивановичу Субботину (13)

Уважаемый Сергей Иванович, письмо Ваше давно получил, отвечаю поздно, оно требовало вживания, размышлений, хотя и непосредственный отзвук сердца - был силён. То, что Вы решили заняться сохранением, собиранием и изучением наследия Н.Л.Клюева и отдаете этому так много сил и своей души, я не только что могу приветствовать, но - вижу в этом особый знак.
 
Великому - не должно больше пропадать! И так его исчезло слишком много в результате планомерной и беспощадной деятельности людей, желающих обратить Россию в ничтожество, в мизерабль.

Из стихотворений, которые мне не были знакомы раньше, прекрасны. «Деревня», напечатанная в альманахе «День Поэзии-80» (особенно первая, зачинная ее часть), а также другая — «Деревня - сон бревенчатый, дубленый». Хорошо также «Я гневаюсь на Вас», относящееся к теме Искусства, Поэзии и ее судьбы. Но особенно сильно: «Старикам донашивать кафтаны...»

Закончив эпическую тему «Пугачевым», Есенин ушел всецело в свою судьбу, в лирику и показал неминуемую гибель восторженной личности. Клюев же остался в духовном эпосе и здесь возвысился до Апокалиптического!

Для меня они - величайшие русские поэты нашего века, есть нечто апостольское в их типах: нежное от Иоанна в Есенине и суровое - от Петра в Клюеве.

Я очень был рад узнать, что Вам деятельно помогли Лазарев и Осетров. Хочу рекомендовать Вам Юрия Ивановича Селезнёва, автора изумительной книги «В мире Достоевского» (если не читали, хорошо бы Вам ее прочесть!). Селезнёв работает теперь в редакции журнала «Наш Современник». Он — первый заместитель ответственного редактора. Это - очень талантливый критик. Может быть, он мог бы оказаться полезным для Вашего дела? Я немного его знаю и берусь с ним поговорить, если надобно.

Да, забыл: статья Клюева «Порванный невод» также замечательна. Он многое увидел, глубоко смотрел!

Будьте здоровы! Хочу пожелать Вам бодрости духа, сил и успеха Вашему делу.

Георгий Свиридов

    * * * 


То, что теперь называется Советской музыкой, лишь в очень малой степени наследует многовековым традициям Русского искусства. Это - эклектическая мешанина, в основе которой лежат немецкие формы, немецкий же способ движения материала, безнациональная, общеупотребительная музыкальная интонация.
 
Для того чтобы Русский композитор наших дней обозначил свою национальную принадлежность, он должен прибегать к вставлению в свое сочинение кусков из музыки Русских классиков. Эти цитаты являются чужеродным телом, не имеющим ничего общего с остальной тканью музыки, ничего общего с ее посылом, внутренним смыслом, типом эмоции и миросозерцания. Это - неорганичное соединение чуждых звуковых элементов, не более того. Возникновение подобных вставок, и не всегда из отечественной музыки прошлого, - чисто умозрительная идея композитора. Это - тот вид искусства, который должен объяснить стоящий рядом критик или специально напечатанная программа. Удел такого искусства — поистине жалок!



   Журнал (14)

...Но на деле редакция журнала, несомненно, ведет борьбу с нашими музыкальными традициями. Конечно, это делается гораздо более тонко, умело и ловко, чем 50 лет назад, когда в журнале «За пролетарскую музыку» критик Л.Лебединский называл Сергея Прокофьева «фашистом», а творчество Рахманинова характеризовалось им же как «фашизм в поповской рясе»(15). Но, по сути дела, современные руководители журнала - наследники РАПМ'а или ЛЕФ'а. Они руководствуются одной и той же идеей, поддерживая голый техницизм, искусство - как проповедь зла, безнравственности.

<…>

Во главе редакции стоят опытные и ловкие в своем деле люди. Композиторы четко разделены ими на несколько «своих» и всех «остальных». «Своих» безудержно расхваливают. За много лет почти ни одна точка зрения редакции не была в журнале оспорена. Статьи эти печатаются, как правило, без просмотра редколлегии.
 
Животрепещущие проблемы отношения к классике (классическому искусству как русскому, так и искусству братских республик) не находят почти никакого отражения в журнале. Тем самым сознательно углубляется разрыв с классической традицией.

Журнал выпячивает, главным образом, агрессивный отечественный додекафонизм (шенбергианство). Одновременно с этим, на протяжении многих лет систематически унижается искусство, развивающее национально-народные традиции. В том числе творчество активно работающих выдающихся мастеров, гордость Советской музыки (например, Б.Чайковского, В.Тормиса, О.Тактакишвили, В.Гаврилина). Я не называю здесь имена авторов, но если дело дойдет до того, то можно будет назвать известные имена. Люди, заправляющие редакцией, абсолютно обнаглели от вседозволенности. Ни одна статья их никогда не была оспорена.

    * * *


Большой театр должен быть театром по-настоящему большого масштаба. А он превращен в своем ядре в маленький, однообразный, НЭП'овский коллектив типа театра Мейерхольда, созданный для постановочных экспериментов одного режиссера. Театр перестал быть театром прежде всего национальной оперы и превратился в разбухший эклектический организм невысокого художественного вкуса. Упадок театрального дела так велик, что трудно даже вообразить, кого можно поставить на место давно себя исчерпавшего Покровского.

Чего только стоят некоторые оперы или балеты, идущие на сцене Б<ольшого> Т<еатра>, в которых великие, глубочайшие произведения русской и зарубежной литературы обращены в рыночную дешевку.

Кто же пойдет работать в этот еврейский лабаз? Тот, кому недорога жизнь, и это - не преувеличение. Там запросто убьют и тут же ошельмуют после убийства, и опозорят навеки. Судьба Есенина доныне в памяти у всех людей (моего поколения, во всяком случае).



   О размежевании художественных течений

Водораздел, размежевание художественных течений происходит в наши дни совсем не по линии «манеры» или так называемых «средств выражения». Надо быть очень наивным человеком, чтобы так думать. Размежевание идет по самой главной, основной линии человеческого бытия — полиции духовно-нравственной. Здесь — начало всего, смысла жизни!

    * * *


Под трагизмом часто подразумевается мелодраматическая истерика, а глубокие страдания человеческой души подменяются животным визгом.

    * * *


Эрмитаж не содержит Русского отдела, Русское искусство обособлено, не удостоено чести быть представленным рядом с европейским. В этом - отголосок «провинциального рабства» Русского образованного общества, так называемой интеллигенции, которая неотделима от него.

Художественный бунт творческой интеллигенции, «особенно», конечно, в нашем веке, заключается, как правило, в дальнейшей европеизации, а с начала XX века - «американизации» (Маяковский, параллельно с Маринетти, идеализировавший Америку. Правда, он находил ее несовершенной с «классовой» точки зрения. Что под этим подразумевалось - теперь уже ясно: замена одного привилегированного слоя другим. Современные же эпигоны Маяковского попросту идеализируют американизм и Америку). Русское, и раньше воспринимавшееся как отсталое, косное, некультурное (при наличии гениальной церковной архитектуры, музыки, Пушкина, Достоевского, Мусоргского, Блока и т. д. и т. д.), третировавшееся и презиравшееся, за последние десятилетия подверглось невиданному разгрому и уничтожению. В Новой истории даже нет примера подобного варварства, жестокости и беспощадности.

    * * *


Консерватории, большей частью, плодят людей, умеющих имитировать искусство, в то время как задача заключается в том, чтобы творить его.

    * * * 


Если дать волю воображению и представить себе землю после атомной войны (как мы воображаем ее теперь), трудно подумать, что музыка будет звучать над мертвым камнем. Да останется ли и камень? Не обратится ли и он в пар? Но не хочется думать, что дело именно дойдет до этого! Может быть хоть, что-то останется. Останется ли музыка? Такой странный вопрос! Человека сейчас трудно без нее представить. Стало быть, оставшиеся в живых Homo sapiens'ы все же будут причастными к музыкальной культуре, той или иной из существующих ныне на земле.

Какой музыкальный инструмент уцелеет? Скорее всего, - человеческий Голос, он всегда при человеке и не нужно специально учиться, чтобы играть на нем. Ощутив душевную потребность в музыкальных звуках, человек должен запеть. А инстинкт, который потянет его к себе же подобному (также уцелевшему), родит разговорную речь и совместное пение. Вот куда я веду, очень неумело, бестолково и сбивчиво: к хору, к хоровому пению, к соединению душ в звуках, в совместной гармонии.

Я ощущаю, сейчас, сидя за столом, что здесь есть зерно верной мысли. Хор — насущное (сейчас!) искусство. Утраченная миром гармония (дисгармония), выразитель которой - оркестр (Европейский музыкальный голос) после катаклизма уйдет, как уходит из организма болезнь, до того живущая в организме как самостоятельный, иной, чуждый организм, который борется с основным и пытается его победить, уничтожить.

Если болезнь не уничтожит основу, то она должна будет уйти. И в слабом, изнуренном теле возникнет тихая гармония катарсиса, очищения мира. Это будет - звучание хора.

23.ХII.81 г.



   Журнал (16)

Насаждение безнационального космополитизма и прививание сниженной точки зрения на любое проявление народно-национального элемента в искусстве.



   Русские писатели

Мощный, суровый, эпичный Федор Абрамов.
Возвышенно-поэтический Василий Белов
Пронзительный, щемящий Виктор Астафьев.
Драматичный Валентин Распутин.
Мягкий, лиричный южанин, мой земляк Евгений Носов.
Сергей Залыгин — тонкий и умный.
Блестящий эссеист Владимир Солоухин.

Я люблю и необыкновенно высоко <ставлю> их творчество, они - украшение сегодняшней нашей литературы, не говоря, конечно, о классиках Леонове и Шолохове. То, что это люди — мои современники, не дает мне с такой силой почувствовать свое одиночество. Прекрасный, свежий, благоуханный, сильный, новый и вместе с тем «вечный» Русский язык. По-новому раскрытые современные Русские характеры.

    * * *


Под новизной подразумевается дальнейшая разработка (главным образом техническая) шенбергианской идеи. Мне же думается, что новаторство заключено прежде всего в новой идее. Россия выстрадала новую художественную идею. Наша музыка, покрытая Шенбергианской коростой, несомненно, от нее избавится, должна избавиться, если захочет существовать. Движение это я вижу в литературе. Достаточно назвать таких писателей, как Абрамов, Астафьев, Белов, Распутин, Василь Быков с его изумительным «Сотниковым», Айтматов...

    * * *


Фашизм — это, конечно, никуда не годное явление, справедливо осужденное всем миром [и антифашизм был благотворен и благороден]. Но, окатывается, бывает такой антифашизм, который ничем не лучше фашизма.

    * * *


Читал несколько высказываний и статей дирижера Ген. Рождественского. Поразительный апломб, внешняя образованность и даже своеобразный «деловой лоск». Но по существу — по душе и по смыслу — это разглагольствования «культурного идиота» (прости мне, Господи!), нередко встречающегося в интеллигентной среде, а особенно между музыкантами, чувствующими себя «избранными» людьми в силу особенностей («тайн») профессии.

Впрочем — желание «избранничества» стало одной из часто встречающихся черт нынешней жизни. Желание возвыситься, обособиться от серой людской массы, всепоглощающей и притягивающей, как магнит, каждого человека.

    * * *


Весь Маяковский (все почти 14 томов!) — придуманный поэт. Придуманная любовь, придуманная Революция, придуманные заранее рифмы, придуманный Сам, фальшивый до конца, до предела.

Не придуманная лишь распиравшая его дикая злоба, изливавшаяся на всех. Сначала на богатых и сытых (но с разбором!!! далеко не всех!!), а под конец жизни на бедных (рабочих людей), представлявшихся ему безликими, ничтожными, на новых чиновников (но также, далеко не всех!!!). Сам - был носителем зла и преклонялся лишь перед еще 6ольшим злом из выгоды, из желания удовлетворить свое непомерно раздутое тщеславие. Это тщеславие и было главной, движущей его силой.

Лживый, двоедушный человек, с совершенно холодным сердцем, любивший лишь лесть, которую ему все окружавшие щедро расточали. И он постепенно сделался рабом людей, расточавших ему эту обильную, часто фальшивую (а иногда и от сердца) лесть.

    * * *


О потере духовной самостоятельности. Важнейший вопрос для всей нашей культуры и всего искусства.

    * * *


Когда-то, лет 30—40 тому назад, была в моде борьба с «формализмом», под которым в нашей музыкальной среде подразумевалось очень многое и очень разное.

Мне лично казалось, что «новое» искусство (главным образом XX века) - есть продолжение старого, его следующая ступень и совсем не обязательно более высокая, ведь движение искусства не идет обязательно по восходящей линии. Рассуждать так - было бы большой ошибкой (нельзя, например, сказать, что теперь стихотворения и поэмы пишут лучше, чем это делали Пушкин и Лермонтов).

Так вот, мне казалось, что новые оперы, допустим, займут свое место на сценах театров рядом с операми Глинки, Даргомыжского, Бородина. Чайковского, Римского-Корсакова. Подчеркиваю: займут свое место, являясь их как бы продолжением и, в свою очередь, родив естественную реакцию у слушателей, дадут толчок к созданию композиторами произведений (неясно! сбивчиво!).
 
Но теперь ясно видно: это искусство обладает глубокими чертами «несовместимости». Оно призвано не продолжать ряд классического искусства, а заменить его собою, уничтожить его. Да, такова — идея, такова платформа этого нового искусства. Всем своим строем, всем смыслом оно активно направлено против основной идеи, основного пафоса классического Русского искусства и предназначено сменить его. И не то чтобы эта смена произошла естественно, как бы пожеланию публики, слушателей, народа, назовите как угодно.
 
Совсем даже наоборот: сами эти вкусы народа, вкусы публики будут объявлены отсталыми, косными, национально-ограниченными, вредными или, согласно появившемуся теперь термину, «мещанскими» и, следовательно, подлежащими упразднению, что ли, осмеянию и сдаче в архив.
 
Силой, огромной силой, организованностью в государственном (не менее!) масштабе будет это искусство отброшено, сдано в архив, как, например, сдано в архив, уничтожено великое, гениальное искусство Русского православного хора, как попросту уничтожены десятки тысяч церквей и монастырей, икон и других бесценных сокровищ, творений Русского гения, саму память о котором стараются уничтожить.
 
Мы и сейчас видим много посильных помощников Сатаны (который имеет, конечно, вполне земное слое воплощение!) в деле уничтожения Русской культуры как идейной культуры. Против нее двинуты могучие силы, в том числе и новое искусство. Оно обладает обязательным качеством - агрессивностью, ибо не несет в себе позитивного заряда, а предназначено для борьбы, для разрушения...

Не надо обладать особым умом для того, чтобы провозглашать: «Сбросим Толстого, Достоевского и других с парохода современности», «время пулям по залам музеев тенькать», «Расстреливайте Растрелли» - не правда ли, как остроумно? Или «Я люблю смотреть, как умирают дети» - провозглашаемого вместо скучного, постного «Не убий!».
«Выбирайте забившихся под Евангелие Толстых, за полу худую, об камни бородой!» «Если Казбек помешает – срыть!»(17)

    * * *


Это — был... лживый, двоедушный человек, с совершенно холодным сердцем, любивший лишь лесть, которую ему все окружавшие щедро расточали, и он постепенно сделался рабом людей, расточавших ему эту обильную, часто — фальшивую, а иногда и от сердца лесть.

А как унижено Русское творчество! Например, возьмем Ленинградский Эрмитаж. Есть ли где, в какой-либо стране музей Мирового искусства, в котором не было бы произведений своих национальных художников? Можно ли представить Лувр, Британский музей, музей Будапешта или Мюнхенскую Пинакотеку без произведений французских, английских, венгерских или немецких мастеров?

У нас же в Эрмитаже нет ни одной иконы, ни одного полотна Русского художника(18).

Это - позор для всех нас.

    * * *


Опера «Воццек» явилась своего рода открытием нового стиля — «Экспрессионизма». Этот стиль возник не на пустом месте, не из подражания, а как естественное продолжение предшествующих тенденций в искусстве Австро-Венгрии, а вернее сказать, в определенной части Венской музыкальной школы. Он явился продолжением Вагнеровского оперного стиля, музыкальной драмы, где центр действия перемещен со сцены в оркестр, но органически связан с действием.

Иллюстративно-музыкальные тенденции Вагнера, при которых музыка многое изображала, а не только выражала (чему способствовал эпический характер действия, обилие рассказов), музыка «изображений», а не непосредственно «переживаний», у Берга обретают большое значение. «Переживенческие» эпизоды действия носят экстатический характер, например: Смерть Изольды, многое в «Парсифале», «Лоэнгрине» и т. д. Их не так много, но они очень сильны.

Все это освоено и претворено Бергом. Эта опера и явилась высшей точкой «экспрессионизма». Дальше этого пошло лишь повторение, смакование зла, смакование низменного, грязного, грязно-сладострастного, вонючего, пьяного, оборванного и т. д. У нас это обрело свою жизнь в опере «Нос» — карикатуре на столичную Россию, «Леди Макбет» — карикатуре на провинциальную, мещанско-народную Россию и т. д.

А в наше время получило новое продолжение, уже окончательно малоинтересное, попало в балет и утонуло в эпигонстве.

    * * *


Грандиозные, пышные оркестровые звучности Берга как нельзя более соответствуют стилю музыки, характеру действия, городу, душной его атмосфере, улице, по которой проходят солдаты с Военным маршем, кабаку, где играется Полька, все это подлинно — это реализм, доведенный до крайней точки болевого ощущения жизни.
 
Однако подобные эффекты мало соответствуют атмосфере повести Лескова, тишайшему уездному городку, где вызрело зло, увы, не показанное автором, а все злое перенесено в атмосферу действия, и это создает впечатление фальши, ибо, вместо того чтобы выразить это зло (возникшее или, скорее всего, от начала существовавшее в натуре), понадобилось опачкать все окружающее, всю жизнь, и обелить, оправдать убийство как идею, само это зло, изначально существовавшее в человеке и под влиянием жизни только лишь проявившееся.
 
Надо было загрязнить, опачкать православного священника (что это имеет общего с Лесковым, поэтом православного духовенства?), чтобы оправдать убийство православного патриарха (зубным врачом Гуревичем, впрыснувшим ему яд вместо лекарства по заданию соответствующих органов, покаявшимся и принявшим православие перед смертью(19)), ссылку и истребление десятков тысяч представителей православного Русского духовенства. Опачкать и загрязнить купечество, разоренное и истребленное в последующих поколениях. Детям их нельзя было учиться и т. д.

Опера эта — оправдание ссылок и репрессий, истребления всего русского. Недаром так горячо она приветствовалась при своем появлении извергами вроде Бу<харина>(20).

    * * *


План разрушений: архитектура, живопись, <...>, хоровая музыка; далее — театр, далее - музыкальный театр, который более другого сопротивлялся, далее — литература (а сначала была философская — самостоятельная — мысль и идея жизни народной, критика и прочее), как путем отрицания и запрета (полного либо частного: Достоевский, Мельников, Писемский, Лесков, Крестовский и многие другие + Есенин, Сологуб, Мережковский, Бунин, Замятин, Ахматова, Пастернак, Мандельштам, Клюев), так и путем ложного толкования, переделки (постановки с ног на голову), извращения - в театре, в чем особенно преуспел театр наших дней, в том числе - музыкальный.

Комиксы - в которых глубина содержания (никогда даже не делается попытки ее раскрыть!) подменяется поверхностным гаерством, а то и вообще отбрасывается и заменяется мыслью, находящейся в прямом противоречии с писательским замыслом.

    * * * 


Е<вреи> (типа Либединского и других) возненавидели Революцию, как любовницу, которая их разлюбила(21).

    * * *


Современное воинствующее искусство пытается знанием заменить наитие, умением заменить талант. Один, склонный к умозрительному стихотворец, понимая свою однобокость, художественную недостаточность (на которую ему, кстати, указывает и критика), пишет стихи о «безотчетном» (которого ему, кстати, весьма недостает). Беда только в том, что «безотчетное» чуткий читатель почувствует сам, без специального указания, если оно есть в стихотворчестве. А если его нет, если оно не свойственно поэту, то никакими умозрительными декларациями или призывами его не добудешь. Раз творчество самим автором называется «безотчетное», значит, оно не безотчетное. Оно - свойство души и рассуждать о нем специально - бесполезно, оно проявляется именно безотчетно.

    * * *


В послевоенное время, особенно со второй половины 50-х годов, с появлением скрыто (а позже и открыто) буржуазных тенденций, в нашем искусстве все больше стал распространяться тип делового человека, дельца ловкого, небрезгливого, хорошо ориентирующегося в обстоятельствах жизни (нового для подобного рода людей), умеющего найти ключ к действию в этих новых обстоятельствах.
 
Подобного рода тип (в сущности - Чичиков) очень распространяется. Появились: композиторы-Чичиковы (их очень много), певцы-Чичиковы, дирижеры-Чичиковы (их очень много) и прочие. Торговля стала валютной, международной. Торговать стали крупно, вплоть до Христопродавства. Мелкие выжиги и кулаки вроде <???> уступили место дельцам международного типа: <...> и <...>. Тут же ловкий <неразборчиво. - А.Б.>. И все это люди с талантом.

    * * *


Существует искусство - как голос души, как исповедь души. Такова была русская традиция. В 19 веке, а может быть и раньше, из Европы пришла (и особенно распространилась) идея искусства — как развлечения для богатых, для сытых, искусства - как индустрии, искусства - как коммерции. Искусство - как удовольствие, как комфорт. Искусство - принадлежность комфорта.

    * * *


Все это - пустоватое жонглирование словами или звуками, какое-то устарелое стремление поразить «оригинальностью», которое уже давным-давно неспособно поразить никого, кроме тех, кто специально желает быть пораженным (кроме «заведомых простаков»).

Все это, повторяю, уводит искусство в сторону от чего-то важного, значительного в жизни, серьезного, глубоко касающегося всех нас, сокровенного, скрытого от глаз, что лишь подлинному художнику дано обнаружить и явить людям В слове ли, в звуках, красках или мраморе. Это лишь — единственное, думается мне, и является настоящим искусством, которое останется во времени или выразит сокровенную сущность наших дней.

    * * *


Распространилось, как в 20-е голы, эпатирование Русского человека, русского национального чувства, стремление унизить Россию, во что бы то ни стало унизить ее народ, представив его сборищем скотов, унизить и опошлить ее культуру, разрушить архитектуру, разграбить ценности (заниматься «музыкальной фарцовкой»).

Целая бездна лежит между страданием и болью души Гоголя, который видел несовершенство окружающей его жизни, жалкость человеческих помыслов и желаний, порой убогость души человеческой, от которой сердце его обливалось кровью и слезами, которые мы чувствуем в его творениях, целая бездна, повторяю я, лежит между этими чувствами и самодовольностью современного сытого пошляка, обращающего в пошлый фарс, в эстрадный скетч то, что для высокого художника (гения) было исполненным трагизма.



   В чем разница между Моцартом и Сальери

Слепой скрипач в трактире играет «из Моцарта». Невозможно представить, чтобы он, слепой - т.е. играющий по слуху! — играл «из Сальери». Музыка Сальери не носится в воздухе, она остается на бумаге, она не летит, мелодия его не крылата, она — не мелодия, она — лишь тема, звуковой ряд.

    * * *


«Царство их до будущего катаклизма, в котором мир может погибнуть или исцелиться!»(22)

    * * *


Продажность, оказывается, прекрасно соединяется с талантом, ошибочно думать, что это несоединимо, несовместимо. Например, Маяковский был очень даровит к стиху, остроумен, изобретателен и продажен; и сам понимал, что продажен, открыто об этом кричал. Вот какой выверт! Он был куплен на корню от начала своей деятельности. Талантливый человек смолоду берется под опеку и направляется по нужному пути. Ему обеспечено внимание, реклама и т. д.

    * * *


Из Достоевского:

«Всемирный Ротш<ильд> воцаряется над человечеством все сильнее и тверже и стремится дать миру свой облик и свою суть...»(23)

«Ключ ко всем современным интригам лежит... во всемирном заговоре против России, предрекающем ей страшную будущность»(24).

«Теперешнее поколение - плоды нигилятины отцов. Страшные плоды. Но и их очередь придет. Подымается поколение детей, которое возненавидит своих отцов»(25).



   Из книги «Достоевский» (26)

«Кто изменяет Русскому делу и способствует антирусскому, тот находится на правом пути. Что бы таковой ни говорил, ни делал, все будет одобрительно. Кто, напротив, будет в России мыслить и действовать в русском смысле, тот проклят, и что бы таковой ни говорил, все будет омерзительно...» 

Мих<аил> Никиф<орович> Катков

    * * *


Партитуры, удручающие обилием нот, страшным звуковым безвкусием, грубой звуковой «материальностью» без какого-либо духовного наполнения. Манерность, несамостоятельность мышления приводит к компилятивности языка, приемов, являя зависимость от уже имеющихся образцов «новой» музыки (что во все времена называлось эпигонством), приводит к эпигонству.

    * * *


Друскин, отсутствие самостоятельной мысли о жизни. Чужая раз навсегда усвоенная идея, которой надо служить.

Сабинина — сборное мнение, средний уровень.
 
Критика — Мазель, Цуккерман, Холопов — имя им легион. «Трупари», патологоанатомы от музыки. «Мертвые души», которых теперь полно в искусстве. Они заняли этот важнейший участок жизни, прежде всего путем захвата учебных заведений (образования).

    * * *


Первая консерватория (Лейпцигская), основанная на деньги банкира Мендельсона-Бартольди, преследовала и унижала национально-направленное Романтическое искусство Шумана, Листа, Вагнера, которые ее ненавидели.

    * * *


Прожив 66 лет, я вижу, что мир хаотичен не первородно, т.е. это не первородный хаос, а сознательно организованный ералаш, за которым можно различить контуры той идеи, которая его организует. Идея эта - ужасна, она сулит гибель всему, что мне дорого, что я любил и люблю, всему, что я сделал (и что будет истреблено за ненадобностью), и самому мне.

    * * *


Фантазирование под музыку, разнилась целая профессия людей, занимающихся этим делом, рассказывающих всем желающим свои фантазии, выдавая их за содержание музыки.

    * * *


Антимузыка, как и всякая антикультура, появляется (за последнее время) тут же (рядом) с подлинной культурой. Она как бы оттеняет эту последнюю, являясь в значительной мере пародией на нее, противоположением ей. Именно таким был, например, буржуазно-декадентский театр Мейерхольда, возникший и противостоящий по всем своим тенденциям коренному пути нашей культуры, если понимать под нею: Пушкина, Глинку, Мусоргского, Достоевского, Блока, Рахманинова, Нестерова.

После Окт<ябрьского> переворота Мейерх<ольд>, сменивший до той поры неск<олько> духовных убеждений: из еврея превратившийся в католика, из католика Карла Франца Казимира в православного с многозначным именем Всеволод, из православного (такой человек должен был примкнуть к силе) в члена партии, занявшего сразу же пост упр<авляющего> всеми театрами РСФСР, почетного красноармейца войск внутренней охраны, вождя Театрального Октября.
 
Под руководством этого деятеля была предпринята попытка разрушения Русского театра, не совсем удавшаяся при жизни ее инициатора, но успешно довершаемая теперь его последователями типа: Ефремова, Эфроса, Покровского. Темирканова и др.
 
Можно ли возродить Русский театр? А почему бы нет? Существует же, например, во Франции театр Французской Комедии, Театр Мольера. Наряду с ним существуют бесчисленные (возникающие и умирающие) маленькие буржуазные театры, иногда очень интересные. Но это театры обычно одного режиссера, одного или двух актеров, а иногда и ансамбля.

Но это не национальный театр, театр Фр[анцузской] Комедии, театр Мольера, воплощающий для всею мира дух Франции. Удалось ли сохранить во Франции такой же Музыкальный театр? В известной мере - да, но только в известной мере.
 
Несмотря на величие французского музыкального гения, и в опере выразившегося с изумительной силой и своеобразием, достаточно назвать Визе, Гуно, Дебюсси, «Кармен», «Фауста», «Пеллеаса и Мелизанду», в опере у французов нет своего Мольера.

Оперный стиль французского театра несколько пестроват и не столь, м. б., целен.

Иное дело - Русская опера. Это — монолит.

Без всякого преувеличения мы можем сказать, что здесь Россия сказала одно из своих самых заветных, сокровенных слов в мировой культуре, в жизни мирового духа.

Рахманинов - наследник культуры Русской оперы, наследник «Китежа» и продолжатель этой линии, самой глубокой и значительной в русском музыкальном искусстве.

Русская опера XIX века - это горная гряда, горный кряж, великие вершины которого и по сей день остаются недоступными, а отходя в даль времени от нас, делаются все более и более недосягаемыми.

«Иван Сусанин», «Князь Игорь». «Борис», «Хованщина» и «Китеж» - этот ряд принадлежит к величайшим созданиям мирового искусства, я бы сказал, мирового духа. Тут же, рядом с этим грандиозным и глубоко самобытным эпосом, стоят изумительные образцы романтической оперы: «Русалка», «Евгений Онегин», «Пиковая лама», «Черевички», «Царская невеста», «Золотой петушок». «Ночь перед Рождеством», «Сорочинская ярмарка», лирико-драматической (как «Пиковая дама» или «Онегин»), сказочной, комической, исторической... Что за богатство, что за красота и разнообразие!

Это — миф о России, возвышенный, величественный и трагический миф. Вот против чего ведется война. Вот что оплевывается, замалчивается, пачкается. Россия предстает в этом мифе как народ, одержимый великой и благороднейшей идеей братства и вселенской любви, верности и самопожертвования. Вот против чего ведется борьба, вот что ненавидят эти духовные, злобные, хорошо обученные творческие скопцы.

Не надо быть специально культурным человеком, чтобы понять разницу между «Борисом Годуновым», «Хованщиной» и «Игроком» или «Катериной Измайловой».
 
В конце концов: «Там, где для понимания произведения искусства требуется специальное образование, там кончается искусство». Так сказал один талантливый «левый» критик предреволюционных лет (Н.Пунин)(37).

    * * *


Состояние здоровья человека, степень его усталости понимает только он сам. Никого нельзя слушать. Особенно людей, которые сами никого не слушают, никому не близки, живут лишь импульсом движения, данным им от природы, ни на кого не обращая внимания. Такие люди обладают значительной энергией, ничем не остановимой (живут без контроля души, без «сомнения» - святого качества, неотделимого от благородно созданного человека), подчиняющейся лишь их рассудку (только им они живут).

Такие люди — очень опасны, из них выхолят деспоты, теоретики мироздания, управляющие, охранники и палачи, они не ведают никакого сомнения, никакого вопроса. Беда — если человек такого типа является твоим близким. По своей природе может натворить тебе много зла.



Книга о Равенских (28)

- исследовательская научная книга о творчестве и творческом методе. Нина Александровна Велехова: книга готова на 85%. Издательство «Искусство» или другое издательство с хорошей полиграфической базой (кроме изд<ательства>ВТО). Включить в план изданий поскорее. 70-летие Б.Равенских 27 июня 1982 г.

Ходатайствовал в Комитете печати — сначала обещали, а потом через несколько дней отказали.

    * * *


Есенин - постоянно оплевываемый, до сих пор третируемый «интеллигентной» литературной средой (говнюк Мандельштам, презренный и бездарный книжный человек Тынянов, не говоря о множестве других — Олеша, Катаев и прочие), удавленный веревкой в номере гостиницы, после смерти извергнутый из жизненного обихода, запрещенный к изданию и упоминанию, ошельмованный в статьях негодяев Сосновского и Бухарина, униженный в стихах подлеца и убийцы Маяковского, остался жив в сознании народа, любим им и неотделим от народной души. Это поэт народа, гибнущего в окопах, в лагерных бараках, в тюрьмах, казармах и кабаках - всюду, где судьба уготовила жить и быть русскому человеку. О, судьба! И народа, и его поэтов.

    * * *


Мусоргский и Вагнер были величайшими из композиторов (величайшими художниками, людьми), а не «спецьялистами», умевшими вылепить форму (по образцу!) и т.д., которых плодят в огромном количестве Мендельсоновские и Рубинштейновские консерватории. Они (М<усоргский> и В<агнер>) видели судьбу наций, крестный их путь!

    * * *


Несмотря на потрясения 1789—93 годов, Франции удалось все же сохранить в целом народ, лишенный былых идеалов (оставшихся как легенда), воскресших позже, как дымка прекрасного былого в искусстве у Дебюсси, Равеля, Пюви де Шаванна, Метерлинка(29) и т. д. Но буржуазное все же взяло верх и утвердилось сначала в литературе, в опере (ставшей космополитической), в мелодраме, пришедшей на смену ложно-классической трагедии, позднее в живописи и музыке импрессионизма (вернувшегося к поэтизации национального).

Сумеет ли Р<оссия> сохраниться в искусстве? Похоже, что нет. Разрушение национального идет полным ходом. Утрачена главная идея, объединяющая людей в нацию. Тайной верой в своего Бога обладают лишь законодатели, вершители судеб, а масса - обезличена.



   О журнале С<оветская> М<узыка>

В журнале очень, крайне редко, можно сказать, почти что никогда, не пишут активно работающие талантливые композиторы. Зато много пишут случайные, околомузыкальные люди потому, что они повторяют мысли, оценки и соображения тех, кто задает тон в журнале. Это своеобразное «эхо», аккомпанемент к некоей давно известной мелодии. Создается видимость общего мнения «среды». Таким образом руководители журнала выдают свою точку зрения за общую.

    * * *


Союз композиторов из творческой организации, каковой он был задуман, давно превратился в деловую контору по распределению житейских благ и славы. Его теперешние руководители это - крупные дельцы, умело эксплуатирующие свою общественно-выборную должность, имеющие свои издательства, свою печать, фактически зависящие от них театры, исполнительские организации и учебные заведения.



   О Сохоре для Арановского (30)

Думается, что нравственная посылка искусства играла здесь большую, может быть, решающую роль. Сохор не любил «объективизма» в искусстве, да и не знаю, есть ли такое крупное искусство. Может быть, Глазунов? А<рнольд> Н<аумович> также не любил натурализма, поэтизации низменного, не подвергая, впрочем, сомнению саму по себе талантливость художников подобного направления.

Далеко не все произведения Ш<остаковича> Сохор ценил, а о целом ряде его сочинений, особенно последних, отзывался весьма критически.

    * * *


Демагоги и лгуны, закричав громко против вранья и объявив себя глашатаями правды, они принесли с собою новый тип «вечноживущей» лжи, взамен «старой», которая к тому времени уже явно себя исчерпала.
 
Это - убийцы Моцарта. Это убийцы Правды и всего Живого. Наша несчастная музыка — полна этим, быть может, в ней это утвердилось еще более. Подобно коросте покрывает больное тело.



   Важное!

Русская культура неотделима от чувства совести. Совесть - вот что Россия принесла в мировое сознание. А ныне — есть опасность лишиться этой высокой нравственной категории и выдавать за нее нечто совсем другое.

   * * *


Светлый холод
Осеннего неба
Столько раз растворялся в крови -
Не оставив в ней места для гнева -
Лишь для горечи и для любви.

Эти слова не только близки мне, они - мои, как бы я сам сказал их из глубины души.

Высоко чту Вас как поэта.

4 августа 1981 года <в газете> «Сов<етская> Россия» была напечатана Ваша подборка(31).

    * * *


Такой композитор мало похож на древнего иконописца, он похож на бойкого «фарцовщика», торгующего крадеными иконами из разграбленных правительством церквей.

Для того чтобы написать религиозную фреску, надо быть религиозным человеком по духу. Иначе - это будет формальное выполнение задания, имитация, бездуховность.

Имитация - бездуховность.

    * * *


Православие — музыка статична, все внутри, в душе. Мелодия — хор - гимн. Восторг мира! Выразительность интонации. Идея — свобода. Инструмент - от Бога - голос, хор. Иррациональное!

Католицизм — музыка вся в движении, в динамике. Активность, воля, борьба, власть над миром. Рациональное.

Фуга, мотет, контрапункт, инверсии, т.е. механические, умозрительные перестановки нот. Придуманный, сконструированный инструмент - орган, оркестр.

Измышленная музыка, невыразительность интонации, но - формообразование. Конструкция, драматургия вместо интонации.

    * * *


Распространенное в наши дни стремление окарикатурить русскую песню, русскую интонацию, шутовство, переходящее в ерничество. Этого как-то было слишком много. Приелось это желание унизить Русское, «идиотизм деревенской жизни», по выражению одного немецкого профессора(32).

    * * *


Об «эстрадных» поэтах 60-х годов

Закричав громко против вранья и объявив себя глашатаями истины (правды), эти (они) демагоги принесли с собою новый тип «вечноживучей» лжи, взамен «старой», которая к тому времени уже явно себя исчерпала.

3/VII-82



   Два типа художников:

первый тип - А.Блок, С.Есенин, Н.Рубцов, Мусоргский, Корсаков, Рахманинов - поэты национальные (народные). Они никому не служат, но выражают дух нации, дух народа, на него же опираясь. Подобного типа художники могут быть, разумеется, в любом народе, если есть предпосылки к их появлению, время как бы само рождает их.

Второй тип художника - прислуга.
 
Такой поэт или художник служит силе, стоящей над народом и, как правило, чужеродной силе. Под видом национального беспристрастия, «интернационализма», в его, главным образом, американском понимании, он служит интересам обычно чужой нации, стремящейся установить свое господство над коренным народом. Примеров этого - много.
 
Когда-то, в годы перед Первой мировой войной в России существовал такой футуристический салон братьев Бурлюков, салон был художественный и литературный. Позднее, когда начались Революционные события, эти братья быстро смекнули, что здесь происходит, им стало неуютно и они сочли за благо уехать, кажется, в США (где по слухам позднее неплохо жили, имея в Нью-Йорке ряд собственных доходных домов).

Это были весьма зажиточные буржуа, которые прикармливали молодого Маяковского, весьма активно, надо сказать, идеологически его обрабатывая и ориентируя, всемерно рекламируя его талант и сделали, надо сказать, ему большую и громкую славу — этому талантливому поэту. Но они же и погубили его в конечном итоге!

Речь, однако, сейчас не о нем. Речь о том, что традиции этого салона оказались очень живучими. Именно в этом салоне был сформулирован лозунг «сбросить Толстого, Достоевского, Пушкина и прочих с парохода современности». «Рог времени трубит нами» и что-то в этом духе (? Проверить)(33).

Короче говоря, там были разные поэты, занявшие свое место в Русской литературе, Хлебников — свое, Бурлюк — свое, во всяком случае, они заняли большое место в Русской культуре, раз мы о них вспоминаем и говорим; негативное место.
 
Я не говорю о Маяковском (сложной и очень противоречивой фигуре), который у нас усиленно насаждался, особенно после знаменитой тирады, в которой он был назван: «Лучшим, талантливейшим поэтом нашей эпохи»(34).
 
Теперь - снова к нему возвратились и снова он насаждается, в ущерб, надо сказать, другим поэтическим именам, особенно Есенину, имя которого как-то опять уведено в тень.

    * * *


Современный театр: Ефремова, Покровского, Эфроса, Любимова и tutti quanti. Царство вульгарности.

Изгрязнили, загадили всё русское: драму, оперу, поэзию, музыку, всё, всё!

    * * *


«Стиль его в целом прочно зависит от эпохи - от характерных для нее идей и представлений, а иногда оказывается реакцией на эти идеи, диктуется сопротивлением эпохе - как в самой литературе, так и за ее пределами».

«Литература - реальность - литература» Д.С.Лихачев

(стр. 96)(35).

    * * *


Вы люди принципиальные, в этом Вам не откажешь, Вы насаждаете в России шенбергианство, колонизируете нас по заветам Ант. Рубинштейна, который также насаждал здесь мендельсоновщину.

Возможно, что Вы и подобные Вам люди, делающие похожее в других областях жизни и преуспеете — обратите Русских в колониальный, бесправный народ (и сейчас он - полубесправный) без веры, без Бога, с выборочно дозволенной собственной культурой и историей, с оплеванным прошлым и неясным будущим. Тогда - Вы будете на коне и силой утверждаемые, насаждаемые Вами кумиры обретут известность, но все равно никогда не обретут любви. Но возможно и другое, возможно, что Вам не удастся попрать и окончательно унизить достоинство Русского человека, тогда Вы будете названы своими именами.

    * * *


Я навсегда сохраню благодарную память о таких людях, как И.И.Соллертинский, общение с которым в Новосибирске в годы войны имело для меня большое значение, Г.Н.Хубов, а позднее Ю.В.Келдыш, руководившие журналом «С<оветская> М<узыка>» в пятидесятые годы и многое сделавшие для того, чтобы мою музыку лучше узнала музыкальная общественность. Сохраняю я благодарность и критикам А.Н.Сохору, Л.В.Поляковой, И.В.Нестьеву, серьезно, внимательно относившимся к моей музыке и старавшимся прояснить сущность моей творческой позиции, поyять, растолковать мои намерения.

Я сохраняю самую благодарную память о Р.М.Гофмане, чьи слова о себе и прочел гораздо раньше нашего личного знакомства.

Р.М.Гофман (сын хорошо известного в дореволюционные годы петербургского поэта-символиста и критика) был человеком редкого таланта и совершенно исключительной образованности. Это тот тип просвещенного русского человека, который ныне почти не встречается. Его отношением ко мне я очень дорожил и горько переживал его безвременную кончину.

    * * *


Я хочу говорить так, чтобы меня понимали, понимали смысл того, о чем я хочу говорить. Я хочу, чтобы меня, прежде всего, понимали те, кто понимает мой родной язык. Стучусь в равнодушные сердца, до них хочу достучаться, разбудить их к жизни, сказать о ней свои слова, о том, что жизнь не так плоха, что в ней много скрытого хорошего, благородного, чистого, свежего. Но слушать не хотят, им подавай «Вальс» из «Метели»...

Те же, кто считает себя знающими любителями искусства, с ними мне совсем нечего делать. Их интересует искусство - как побрякушка, секрет которой им потребно разгадать, и в этом - все их удовольствие. О какой-либо сущности искусства нет и речи, наоборот, ценится «искусство» без всякой сущности, без души, без восторга.

«Мира восторг беспредельный — сердцу певучему дан»(36). Это - и есть драгоценная ноша художника, драгоценный божественный изначальный дар. Без него искусство мертво, это всего лишь пустая побрякушка.

Она может быть примитивно-простой или замысловатой, это не играет никакой роли; и в том и в другом случае она не содержит в себе жизни, ибо великое искусство всегда живое искусство именно.

Теперь же часто производится и усиленно насаждается искусство от рождения мертвое, игра ума при сухости сердца. Между тем Великие творцы напоены, можно сказать, божественным восторгом, вспомните, например, Вагнера или Мусоргского.

    * * *


Занимаясь отбором песен для кинофильма «10 дней, которые потрясли мир»(37), я выяснил достоверно, что Революция (не только октября 1917 года) и все революционное движение на протяжении десятков лет не создали ни одной своей песни. Все песни Революции — это немецкие, французские (Варшавянка, Интернационал), польские и т. д. песни.
 
Ни одной песни Русской: «Беснуйтесь, тираны», «Смело, товарищи, в ногу», «Красное знамя», Марсельезы разных родов. Ни одной своей ноты и, кажется, ни одного русского слова.
 
Это — не только удивительно. Россия и Революция оказались духовно несовместимыми. А сама Революция — по выражению Блока — оказалась совершенно «немузыкальным» явлением(38).

Тексты песен принадлежат большей частью Еврейским авторам. Родоначальником этой поэзии в России оказался Надсон с его нытьем и абсолютным отсутствием поэтического видения мира.

    * * *


Начало — любовная музыка.

Финал: из темы любви разрастается громадный хорал Революции.

Орган — струнные + колокола(39).

    * * *


Т<аким> образом, есть три слушания:

глубокое, полное - обыкновенное, слушательское, с чистым сердцем, открытым музыке и потому много воспринимающее;
известное по впечатлениям других, книгам и т. д., т.е. по заранее составленному представлению;
и, наконец, образованное предварительно, профессионала, воспринимающего большей частью заданное.
 
Видно, что это писал не музыковед, а композитор, человек, обладающий «внутренним» слышанием музыки, которому (слышно) доступно то, что ускользает от часто просто «слушателя» и, особенно, от музыковеда, часто слушающего уже «заданно», желающего услышать не то, что звучит, а то, о чем уже задано.

Добавить комментарий

Просьба - придерживаться рамок приличия.
Реклама - удаляется.

Комментарии  

 
#3 Александр 02.11.2019 13:36
Огромное спасибо за возможность читать эту книгу.
"Книга-это быть вместе"
Цитировать
 
 
#2 Михаил Трубицын 21.08.2019 13:03
Достоевский был сознательно забываем, преследуем все довоенное время, полузапретен. Первая мемориальная доска была установлена в Ст Руссе на доме, где он жил, во время войны. Доска была установлена
герм войсками.
Цитировать
 
 
#1 Людмила Ватюкова 05.02.2015 09:50
Замечательно! Люблю Свиридова.Интересно всё о нем, прочитаю все его заметки,вернее- литературные мысли. Спасибо Вам лично за сохранение и восстановление всех материалов о единственном Национальном композиторе (кроме.пожалуй. Гаврилина,)Люблю, восхищаюсь и преклоняюсь перед личностью Свиридова и Вашей.Спасибо!
Цитировать
 

Сегодня по календарю


8 июля

1709 г. Русская армия Петра I разбила шведскую армию короля Карла XII в Полтавском сражении.
1901 г. Во Франции введено ограничение скорости движения автомобилей в городах - 10 км/час.
1922 г. Впервые в мире на бывшем Ходынском аэродроме проведены опыты по применению авиации для борьбы с вредителями сельского хозяйства.
1926 г. Король Сауд создал Саудовскую Аравию.
1974 г. ЦК КПСС утвердил проект строительства Байкало-Амурской магистрали (БАМа).

Родились:
1621 г. Жан де Лафонтен - французский баснописец.
1892 г. Николай Николаевич Поликарпов, российский и советский авиаконструктор.
1894 г. Петр Леонидович Капица, советский физик, лауреат Нобелевской премии (1894-1984)
1915 г. Николай Николаевич Крюков, советский актер театра и кино («Последний дюйм», «По тонкому льду», «Смерть под парусом» и др.).
1938 г. Андрей Васильевич Мягков - русский актер («Ирония судьбы», «Гараж», «Дни Турбиных», «Служебный роман»).
1952 г. Карен Георгиевич Шахназаров - советский и российский кинорежиссёр, сценарист, генеральный директор киноконцерна «Мосфильм». («Мы из джаза», «Зимний вечер в Гаграх», «Курьер», «Город Зеро»).

Из цитатника:


Один из самых обычных и ведущих к самым большим бедствиям соблазнов есть соблазн словами: "все так делают".
Л.Н. Толстой

Реклама

Обратная связь

Для обратной связи пишите на почтовый адрес:
[email protected]

Счётчик посещений


6328785
Сегодня
Вчера
Эта неделя
Этот месяц
1523
2694
5857
16935

Сейчас: 2020-07-08 17:16:46
Счетчик joomla