Поиск по сайту

Реклама

Календарь

<< < Ноябрь 2018> >>
Пн Вт Ср Чт Пт Сб Вс
      1 2 3 4
5 6 7 8 9 10 11
12 13 14 15 16 17 18
19 20 21 22 23 24 25
26 27 28 29 30    

Поможем

Из В.И.Даля на всякий день и на разный случай:


 Не каждый конь ко двору приходится.
 И ты мне друг, и я тебе друг, да не оба вдруг.
 Как душа черна, так и мылом не смоешь.
 Любить тяжело; не любить тяжеле того.

А.П. Чехов. Казак

1 1 1 1 1 Рейтинг 4.00 [1 Голос]


Рассказ.

***



 Арендатор хутора «Низы» Максим Горчаков, бердянский мещанин, ехал со своей молодой женой из церкви и вёз только что освящённый кулич. Солнце ещё не всходило, но восток уже румянился, золотился. Было тихо... Перепел кричал свои «пить пойдём! пить пойдём!», да далеко над курганчиком носился коршун, а больше во всей степи не было заметно ни одного живого существа.

Горчаков ехал и думал о том, что нет лучше и веселее праздника, как Христово воскресенье. Женат он был недавно и теперь справлял с женой первую Пасху.

На что бы он ни взглянул, о чем бы ни подумал, всё представлялось ему светлым, радостным и счастливым. Думал он о своём хозяйстве и находил, что всё у него исправно, домашнее убранство такое, что лучше и не надо, всего довольно и всё хорошо; глядел он на жену — и она казалась ему красивой, доброй и кроткой. Радовала его и заря на востоке, и молодая травка, и его тряская визгливая бричка, нравился даже коршун, тяжело взмахивавший крыльями. А когда он по пути забежал в кабак закурить папиросу и выпил стаканчик, ему стало ещё веселее...

— Сказано, велик день! — говорил он. — Вот и велик! Погоди, Лиза, сейчас солнце начнёт играть. Оно каждую Пасху играет! И оно тоже радуется, как люди!

— Оно не живое,— заметила жена.

— Да на нём люди есть! — воскликнул Горчаков. — Ей-Богу, есть! Мне Иван Степаныч рассказывал — на всех планетах есть люди, на солнце и на месяце! Право... А может, учёные и брешут, нечистый их знает! Постой, никак лошадь стоит! Так и есть!

На полдороге к дому, у Кривой Балочки Горчаков и его жена увидели осёдланную лошадь, которая стояла неподвижно и нюхала землю. У самой дороги на кочке сидел рыжий казак и, согнувшись, глядел себе в ноги.

— Христос воскрес! — крикнул ему Максим.

— Воистину воскрес, — ответил казак, не поднимая головы.

— Куда едешь?

— Домой, на льготу.

— Зачем же тут сидишь?

— Да так... захворал... Нет мочи ехать.

— Что ж у тебя болит?

— Весь болю.

— Гм... вот напасть! У людей праздник, а ты хвораешь! Да ты бы в деревню или на постоялый ехал, а что так сидеть?

Казак поднял голову и обвёл утомлёнными, больными глазами Максима, его жену, лошадь.

— Вы это из церкви? — спросил он.

— Из церкви.

— А меня праздник в дороге застал. Не привёл Бог доехать. Сейчас сесть бы да ехать, а мочи нет... Вы бы, православные, дали мне, проезжему, свячёной пасочки разговеться!

— Пасочки? — спросил Горчаков. — Оно можно, ничего... Постой, сейчас...

Максим быстро пошарил у себя в карманах, взглянул на жену и сказал:

— Нету у меня ножика, отрезать нечем. А ломать-то — не рука, всю паску испортишь. Вот задача! Поищи-ка, нет ли у тебя ножика?

Казак через силу поднялся и пошёл к своему седлу за ножом.

— Вот ещё что выдумали! — сердито сказала жена Горчакова. — Не дам я тебе паску кромсать! С какими глазами я её домой порезанную повезу? И видано ль дело — в степи разговляться. Поезжай на деревню, к мужикам, да там и разговляйся!

Жена взяла из рук мужа кулич, завёрнутый в белую салфетку, и сказала:

— Не дам! Надо порядок знать. Это не булка, а свячёная паска, и грех её без толку кромсать.

— Ну, казак, не прогневайся! — сказал Горчаков и засмеялся. — Не велит жена! Прощай, путь-дорога!

Максим тронул вожжи, чмокнул, и бричка с шумом покатила дальше. А жена всё ещё говорила, что резать кулич, не доехав до дому, — грех и непорядок, что всё должно иметь своё место и время. На востоке, крася пушистые облака в разные цвета, засияли первые лучи солнца; послышалась песня жаворонка. Уж не один, три коршуна, в отдалении друг от друга, носились над степью. Солнце пригрело чуть-чуть, и в молодой траве закричали кузнечики.

Отъехав больше версты, Горчаков оглянулся и пристально поглядел вдаль. — Не видать казака... — сказал он. — Экий сердяга, вздумал в дороге хворать! Нет хуже напасти: ехать надо, а мочи нет... Чего доброго, помрёт в дороге... Не дали мы ему, Лизавета, паски, а небось и ему надо было дать. Небось и ему разговеться хочется.

Солнце взошло, но играло оно или нет, Горчаков не видел. Всю дорогу до самого дома он молчал, о чём-то думал и не спускал глаз с чёрного хвоста лошади. Неизвестно отчего, им овладела скука, и от праздничной радости в груди не осталось ничего, как будто её и не было.

Приехали домой, христосовались с работниками; Горчаков опять повеселел и стал разговаривать, но как сели разговляться и все взяли по куску свячёного кулича, он невесело поглядел на жену и сказал:

— А нехорошо, Лизавета, что мы не дали тому казаку разговеться.

— Чудной ты, ей-Богу! — сказала Лизавета и с удивлением пожала плечами. — Где ты взял такую моду, чтобы свячёную паску раздавать по дороге? Нешто это булка? Теперь она порезана, на столе лежит, пускай ест, кто хочет, хоть и казак твой! Разве мне жалко?

— Так-то оно так, а жалко мне казака. Ведь он хуже нищего и сироты. В дороге, далеко от дому, хворый...

Горчаков выпил полстакана чаю и уж больше ничего не пил и не ел. Есть ему не хотелось, чай казался невкусным, как трава, и опять стало скучно.

После разговенья легли спать. Когда часа через два Лизавета проснулась, он стоял у окна и глядел во двор.

— Ты уже встал? — спросила жена.

— Не спится что-то... Эх, Лизавета, — вздохнул он, — обидели мы с тобой казака!

— Ты опять с казаком! Дался тебе этот казак. Бог с ним.

— Он царю служил, может, кровь проливал, а мы с ним, как со свиньёй, обошлись. Надо бы его больного домой привесть, покормить, а мы ему даже кусочка хлеба не дали.

— Да, так и дам я тебе паску портить. Да еще свячёную! Ты бы её с казаком искромсал, а я бы потом дома глазами лупала? Ишь ты какой!

Максим потихоньку от жены пошел в кухню, завернул в салфетку кусок кулича и пяток яиц и пошел в сарай к работникам.

— Кузьма, брось гармонию, — обратился он к одному из них. — Седлай гнедого или Иванчика и езжай поживее к Кривой Балочке. Там больной казак с лошадью, так вот отдай ему это. Может, он ещё не уехал.

Максим опять повеселел, но, прождав несколько часов Кузьму, не вытерпел, оседлал лошадь и поскакал к нему навстречу. Встретил он его у самой Балочки.

— Ну что? Видал казака?

— Нигде нету. Должно, уехал.

— Гм... история!

Горчаков взял у Кузьмы узелок и поскакал дальше. Доехав до деревни, он спросил у мужиков:

— Братцы, не видали ли вы больного казака с лошадью? Не проезжал ли тут? Из себя рыжий, худой, на гнедом коне.

Мужики поглядели друг на друга и сказали, что казака они не видели.

— Обратный почтовый ехал, это точно, а чтоб казак или кто другой — такого не было.

Вернулся Максим домой к обеду.

— Сидит у меня этот казак в голове, и хоть ты что! — сказал он жене. — Не дает спокою. Я все думаю: а что, ежели это Бог нас испытать хотел и Ангела или святого какого в виде казака нам навстречу послал? Ведь бывает это. Нехорошо, Лизавета, обидели мы человека!

— Да что ты ко мне с казаком пристал? — крикнула Лизавета, выходя из терпения. — Пристал, как смола!

— А ты, знаешь, не добрая... — сказал Максим и пристально поглядел ей в лицо.

И он впервые после женитьбы заметил, что его жена не добрая.

— Пущай я не добрая,— крикнула она и сердито стукнула ложкой, — а только не стану я всяким пьяницам свячёную паску раздавать!

— А нешто казак пьяный?

— Пьяный!

— Почем ты знаешь?

— Пьяный!

— Ну и дура!

...Вечером, когда стемнело, ему стало нестерпимо скучно, как никогда не было, — хоть в петлю полезай! От скуки и с досады на жену он напился, как напивался в прежнее время, когда был неженатым. В хмелю он бранился скверными словами и кричал жене, что у неё злое, некрасивое лицо и завтра же он прогонит её к отцу.

Утром на другой день праздника он захотел опохмелиться и опять напился.

С этого и началось расстройство.

Лошади, коровы, овцы и ульи мало-помалу друг за дружкой стали исчезать со двора, долги росли, жена становилась постылой... Все эти напасти, как говорил Максим, произошли оттого, что у него злая, глупая жена, что Бог прогневался на него и на жену... за больного казака. Он всё чаще и чаще напивался. Когда был пьян, то сидел дома и шумел, а трезвый ходил по степи и ждал, не встретится ли ему казак...

Добавить комментарий

Просьба - придерживаться рамок приличия.
Реклама - удаляется.

Защитный код
Обновить

Сегодня по календарю


21 ноября

1783 г. Франсуа Пилатр де Розье и маркиз Д`Арланд совершают первый полет на воздушном шаре братьев Монгольфье.
1913 г. В Москве на Театральной площади открывается «Электротеатр», построенный на средства Александра Ханжонкова (Дом Ханжонкова) - один из первых московских кинотеатров (ныне - киноцентр «Москва» на Триумфальной площади).
1916 г. В Эгейском море затонул «Британик» - корабль-близнец «Титаника». Самое большое судно того времени, «Британик» был переоборудован под госпиталь и активно участвовал в военных действиях Первой мировой войны. Налетев на немецкую мину в Эгейском море, лайнер опрокинулся и затонул всего за 55 минут. Благодаря хорошо организованной спасательной работе, из 1136 раненых и членов команды, находившихся на палубе, погибли только 21 человек.

Родились:
1918 г. Михаил Андреевич Глузский (1918-2001), актер, народный артист СССР («Кавказская пленница», «Ехали в трамвае Ильф и Петров», «Как Иванушка-дурачок за чудом ходил», «Золотая мина», «ТАСС уполномочен заявить…», «Десять негритят»).
1920 г. Ян Абрамович Френкель, российский композитор, народный артист РСФСР (1978). Музыка к драматическим спектаклям, кинофильмам; песни: «Калина красная», «Русское поле», «Журавли», «Для тебя» и др.

Из цитатника:


Лучше будь прост да честен, чем умен и лжив.
Софокл

Реклама

Обратная связь

Для обратной связи пишите на почтовый адрес:
gorenka046@yandex.ru

Счётчик посещений


3841245
Сегодня
Вчера
Эта неделя
Этот месяц
369
4436
7384
59659

Сейчас: 2018-11-21 04:58:06
Счетчик joomla